marinaseredatag (marinaseredatag) wrote,
marinaseredatag
marinaseredatag

Двадцать первая байка. ВЕСЕННИЕ ПОДГЛЯДКИ




Помню, ешо, в детстве старики учили шелупонь кейлимскую весну караулить. На втыкают околесицу разную ребятне в ухи, а сами-то на печь, покойные от догляду. Наперво, надысь было затайки искать, кто первый найдет, тот герой. Я-то нéвдолге их счислила, знала, где по первости снег у стволов изникает, да протайкой окольцовывает. То на куруме за селом, аккурат за крайней хатой. Оно и сейчас, местечко это, приметное. Избушки-то, знамо дело нет, одне бульники от завалинки лоснятся в моховой обертке. Но вековой лес меж рипейских валунов всё тот же. Снегá там не глубокие – кроны посыпуху скрадывают, вот она землю в пол силы и кроет. Ну, а как март – батюшка весны – нагрянет, куртина та первая на солнечной печке жариться начинает. Ветви порой в снегу, а у комля соснушки кольцо из прогорелого снега с оплавленным ободком по верху и прелой землей с зеленым ажуром из осоки по низу. Такая затайка в уход зимы при минусах да вьюгах, все равно, что пряник медовый с голодухи. Первому кольцу-затайке радовались все.
Фото 1. Снег изникает, появляется затайка – предвестница весны

Позже, когда «холодные» пихтушки с елками оттаивали, про сосну первовесенницу и не вспоминали, да и подглядки новые появлялись. Большаки и иже с ними другие синицы наперебой такие трели выдавали, что порой мартовские коты в панике по придомовому штакетнику палисада кадрили выплясывали, в надёже хватануть пернатого растяпу.
Фото 2. Охотничек. Киалимский кордон, вторая половина 20 века

Про желну али пестряка – особый сказ. Эти крутоклювы весну чутко чуют. Бывает, что и напраслину разводят. На дворе середка февраля, а они спозаранку на сучке «барабан» свой настраивают. Потом опомнятся, «джаз банд» свой прекратят и стрелой прочь с того места. А то ведь, не дай Бог, супружница прилетит, а там облом – дятел-баламут гусянок объелся да сезон любви перепутал. Зато, по чесноку, как раз в разгар комлевых затаек, свадебный кутёж у дятлов и зачинается. Женихи ихние по стволам туды-сюды ерзают, ударный инструмент выбирают, то бишь, где звонче да выразительнее. Чаще-то у дупел зависают, видать древесина полая лучше резонирует, да и чё далеко летать, тут тебе сразу и свадебка, и квартира, мол, не зря тут стучу-сижу, невеста прилетит на зов, а хахаль-то уже с жилплощадью.
Фото 3. Желна-женишок

Но так вычурно лишь желны поступают, а пестрякам похоже по барабану, где и как барабанить, хоть на столбе. На Киалиме у нас все телефонные и электролинии передолбили. Щас-то на кордоне столбов нет, как, впрочем, и света с телефоном. Это раньше, когда там поселок лесхозный был, дек липестричество с запиткой от Карабашской ЛЭП было. А как развалили леспромхоз, так всё и порушили. Теперь пестрые дятлы по сушинам барабанную дробь выводят, что, кстати, и положено по природе-то. Зверье тоже не отстает. Один горностай чего стоит. Зимой-то он подснежной ходьбой развлекается. Это когда зверек меж слоем снега и землей ходы делает, да там и охотится на разную спящую да бодрствующую мелюзгу. А как тепло почувствует, враз туннели вертикальные пробивает и гоняет по насту, прыгая на полметра и по боле, чертя отяжелевшим брюшком глубокие метки на подтаявшем сугробе. И снова в диком царстве путанка случается. В горностаевом роду свадьбы приходятся на лето, но весной с ними чавой-то приключается, происходит ложный гон со всеми признаками брачного безумия. Видать насмотрелись, бывшие фавориты королевских мантий, на других попрыгунчиков снежной целины и туда же. В нашем лесу с чирками-то по весенней пороше и зайцы, и белки мастаки бегать. Но, у тех, как водится, гон по поиску брачных партнеровположенный. Что происходит с отпечатками следов? Да так уж получается, что задняя часть тела зверя от переизбытка вожделений набухает и особи, конечно же мужеского полу, будто волочат тяжелую гузку, оставляя в междоследье полосы-чирки.
Фото 4. Брачные чирки беляка

Белки к приходу весны жируют, сил набираются, ну, это чтобы в грязь лицом, как говорится, перед партнером не ударить. Они ж почти всю зиму в дуплах отлеживаются, запасы осенние потребляют, а на выходе к свадьбам шишки лущат, повезет, так «сладкие», не повезет, так «кислые», клестами на снег сброшенные. Сладкая шишка хороша, особливо если она с веточки сорвана, с семенами меж чешуй, то бишь дозревшая. Такие урожайные годы на Таганае не часто бывают. В пустошишье, когда шишек совсем нет или они не дозрели, белкам, ох как худо. Пушистики или кочуют в кормные места, или едят низкокалорийные лишайники и еловые почки. В лесу после таких беличьих «вегетарианских» трапез под деревьями целые ковры от погрызенных побегов расстилаются. Но в марте, хоть голод, хоть метель, все нипочем. Инстинкт гонит зверька на выгул к своим сородичам. Тут-то и ходит белка по низу с тяжелым брюхом, бороздя перенову рубцами-поволоками в глубине прыжков. Однажды в избу захожу, а мне на голову ком валится. Ты чё это, ухажер, попутал меня с кем, что ли? С бесу-то как давай носится по углам да комоду с залавками, на спинку кровати прыг, а она ж никилировка глаже льда. Белёк на перекладине аки акробат вертится, тут-то в объектив и попал. Совсем испужался, давай верещать. Пришлось дверь нараспашку расхлебениватьда понужать бестию к выходу. Еле выгнала, женишка непутевого.
Вот так-то величают начало весны дикие знатоки природного таганайского календаря.
Фото 5. Але-е-е, гоп! Гость Киалима, вторая половина 20 века
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author