January 11th, 2019

Двадцать девятая байка. ЦВЕТОК ВАЛДАЯ



Есть такое чудо в нашем лесу. Да не издалече привезенное и в землю воткнутое, а свое, доморощенное. Откуда? Из плейстоцена, знамо. Я вкруголя того дива пол века верёхалась и знать не знала, что оно-де экзот местовой. В плейстоцене том, эпохе, что по геологическим меркам претендует на давность около 70 тысяч лет назад, леденение спогодилось. Да-да, погода совсем спортилась. Запуржило, завьюжило, настовой коркой горы-долы сковало – на тыщи лет ледовым плащом пол земли накрыло. Морозилка та природная работала в месте, которое ныне Валдаем зовется. В честь него последнее ледниковье на планете свое название и получило. До наших-то гор покров ледяной не дополз, но холодное дыхание неоплейстоцена катаклизм и в Таганаях тех времен заронило. В межгорьях тады тепличные марево-цикориевые степи совсем прозябли, да в моховые болота превратились. В закрайках тех болот заместо широколиственных гигантов – липы, дуба, орешника, клена, вяза, граба и бука, хвойники холодолюбивые закрались – сосна, ель, листвянка, да кедр с тсугой. А на вершинах – можжевельник. Эдакий «морж» из субтропической династии кипарисов.

Фото 1. Можжевеловый стланик таганайских вершин


Долго ли, коротко ли морозяка катыши рельефные мусолила, но невдолге, на перечёте дек лет 10 тысяч назад, тéплядь нагрянула. Оттого-де распогодилось – ростепель да грязнуха окрест попритчалась, а цвести-то и нечему. Сгинули в мороке поморозья и астры, и мальвы, и полупустынные кохии с верблюдкой, и степные мари с цикорием… Грабы, буки, дубы… От этих так вообще одни кривы-корявы остались на паточинах окраинных болот. Ан, нет, не всё то рухлядь. В затайках хребтовых на голых солнцепёках да в зáтише котловин сохранился подсед, тайком от рогатых зим. Листья там широченные, на ощупь будто кисейные, а цветы, хоть и маленькие, да красоты изысканной – доледниковой. Самые раздольные дерева из них – это клен платановидный да липка-сердцелистница – далёхонько в горы подались. От медвянки-пчелолюбки так вообще удержу нет – на самы высоки горы липняки взбираются. Клён тоже не плошает и склоны хребтовые на ять обживает. Даже лещина и та под пологом липок разажуривается на Кленовых да Липовых горках в теплоемком урочище со странным названием Дедюриха. Тут у Таганаяжарник да сухмень. Это кады в окрест бусенцы да дожжок бушуют в компании с завирухой да студяком, а на Дедюрихе – тéпель с летничком – микроклимат называется.

Фото 2. Урочище Дедюриха


Там-то чудо экзотное и растет. Вон оно, в три обхвата, лист кисейный с футбольный мяч, да «серьги» гирляндами, будто оливки сплюснутые. Но самый удивительный орган – это цвет. Еле приметный в буйной весенней зелени холодолюбивых мелколиственных выскочек, но такой румянешенький – прямёхонький потомок ветреной юности Валдайского ледового побоища. Розово-сиреневые бутоны горного ильма или вяза – самые древние из всех доледниковых цветов Валдая на Таганае. Это их последний дом на восточной границе ареала. К западу-то от Таганая вяз уже и не экзот вовсе, а леса да рощи.

Фото 3. Цветок Валдая


Фото 4. Вязы Таганая